Е. Ю. Басаргина. А. А. Шахматов и академические комиссии по вопросам печати

 
 

Е. Ю. Басаргина. А. А. Шахматов и академические комиссии по вопросам печати




     В начале бурного 1905 г. под влиянием тяжких неудач Русско-японской войны и вызванного этими неудачами общественного брожения 1 , под впечатлением массовых народных выступлений в январе 1905 г. власть пошла на первые половинчатые уступки ради спасения «основных начал». Эта двойственность нашла отражение во всех важнейших актах того времени.

 

     12 декабря 1904 г. вышел высочайший указ о «предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка»2 . Пункт 8 указа — «устранить из ныне действующих о печати постановлений излишние стеснения и поставить печатное слово в точно определенные законом пределы» — имел своим результатом учреждение Особого совещания для составления нового устава о печати3 .

 

     Председателем совещания был назначен директор Публичной библиотеки член-корреспондент Академии наук Д. Ф. Кобеко. К участию в работе совещания правительство привлекло представителей министерств, ведомств и периодической печати, а также вице-президента Академии наук П. В. Никитина, ординарных академиков Н. Я. Сонина и В. О. Ключевского, почетных академиков А. Ф. Кони, К. К. Арсеньева и гр. А. А. Голенищева- Кутузова.

 

     Основой действовавшего к моменту начала работы совещания законодательства были цензурный устав 1828 г. и закон 6 апреля 1865 г., который отменил предварительную цензуру столичных периодических изданий и книг объемом не менее 10 п. л. на русском и 20 п. л. на иностранных языках. Последующее законодательство развивалось в обратном направлении и ограничило свободу печатного слова. Общий цензурный надзор в России осуществляло Главное управление по делам печати Министерства внутренних дел.

 

Заседания Особого совещания проходили келейно, без участия представителей прессы. Обсуждаемые вопросы ставились на голосование и решались простым большинством голосов4 . Задача совещания была сформулирована довольно робко: предоставить печати большие облегчения, сравнительно с теми, какие были дарованы в 1865 г.

 

        Указ 12 декабря 1904 г. предписывал поставить печатное слово в точно определенные законом пределы. Каковы будут эти пределы? Ответ на этот вопрос был далеко не безразличен для Академии наук, обязанной «расширять

_________

 

1 Ср. письмо А. А. Шахматова к А. Н. Веселовскому от 11. 07. 1904: Письма А. А. Шахматова А. Н. Веселовскому // Известия АН СССР. Сер. Лит. и яз. 1974. Т. 33. № 2. С. 105.

2 ПСЗ. Собр. 3-е. СПб., 1907. Т. 24. Отделение 1. № 25495. С. 1196–1198.

3 Высочайший рескрипт, данный на имя члена Государственного совета, директора императорской Публичной библиотеки, действительного тайного советника Кобеко (23 января 1905 г.) // Правительственный вестник. 26 января (8 февраля) 1905 г. № 20. С. 1; Лихоманов А. В. «Комиссия Д. Ф. Кобеко» по составлению нового устава о печати (10 февраля — 18 декабря 1905 г.) // На подступах к спецхрану. СПб., 1995. С. 1117.

4 Протоколы высочайше учрежденного под председательством действительного тайного советника Кобеко Особого совещания для составления нового устава о печати. СПб., 1913; Особое совещание для составления нового устава о печати (1905 г.). Материалы. Б. г. Ч. 1.

_________

 

пределы всякого рода полезных человечеству знаний». На заседании Общего собрания 5 февраля 1905 г. академики поддержали предложение А. А. Шахматова представить на усмотрение Особого совещания Д. Ф. Кобеко свои соображения о нуждах печати как главного органа всякой научной и просветительной деятельности5 . Была избрана специальная комиссия. В ее состав были избраны К.Г. Залеман, А.С. Лаппо-Данилевский, А.С. Фаминцын, Ф.Ф. Фортунатов, А.А. Шахматов.

 

     24 марта 1905 г. экстраординарное Общее собрание обсудило доклад комиссии «О свободе печати», составленный Шахматовым и Лаппо- Данилевским6 . Доклад носил академический характер с теоретическими и историческими экскурсами, в нем весьма обстоятельно говорилось о положении печати в России, и раскрывалась сложная система ограничений свободы печатного слова, исполненных внутренних противоречий и условностей. Авторы доклада указывали на то, что цензура сдерживала развитие просвещения и культуры в России и «приучала общество к лживой изворотливости в мышлении». При таких условиях печатное слово теряло «присущее ему значение могучего и правдивого органа духовного общения, а литературная речь утрачивала благородство и становилась тем “эзоповым” языком, которым обезображены многие из лучших произведений нашей литературы» 7 .

 

     «Наша печать нуждается не в облегчениях, — писали авторы доклада, — она нуждается в точном определении своих прав и своих отношений к закону. Это может быть достигнуто только коренным пересмотром всего цензурного устава, а прежде всего признанием главного, неотъемлемого права печати — права на свободу» 8 .

 

     В конце доклада указывалось на неотложность освобождения печати: «Настоящее тревожное время с особенной силой выдвигает вопрос о печати. Врагами и доброжелателями одинаково признается великое ее значение, и особенно велико оно в периоды смуты, ожиданий, общего волнения. Врагами свободной печати выставлялся всегда, выставляется и теперь ряд аргументов в пользу сохранения системы цензурных стеснений. Главный аргумент — это опасение проступков и преступлений, совершаемых посредством печати. Но пусть главным аргументом в пользу отмены несвободного состояния печати будет опасение тех произвольных действий над печатью, которые неизбежны со стороны мест и лиц, призванных распоряжаться ею по своим усмотрениям. Эти произвольные действия нарушают самые законы» 9 .

 

     Общее собрание предлагало, не дожидаясь принятия новых законов о печати, освободить печать от системы произвола и излишних стеснений: устранить предварительную цензуру, прекратить действия иностранной и почтовой цензуры, уничтожить административные санкции «за вредное направление в органах печати», изменить порядок основания периодических изданий, выходящих без предварительной цензуры, освободить их издателей от

 

_________

 

5 Протоколы заседаний ОС. Заседание 5 февраля 1905 г. § 33.

6 Там же. Заседание ЭОС 24 марта 1905 г. Приложение 1: Доклад комиссии по вопросу о свободе печати в России. С. 1–32.

7 Там же. С. 1.

8 Там же. С. 13.

9 Там же. С. 32.

 

__________

 

внесения залогов и т. д. 10. Свое заключение Академия направила в Особое совещание 11. Особое совещание обсудило заключение Академии наук по вопросу о свободе печати в России и признало целесообразным учесть его в своей работе 12.

 

     Когда работа совещания близилась к завершению и проект нового цензурного устава был почти готов, вышел Манифест 17 октября, который дал полную свободу печати и свел на нет всю работу совещания. 15 ноября 1905 г. Кобеко сообщил членам совещания о том, что он по поручению Витте составил временные правила, которые отменяли предварительную цензуру для повременных изданий, а также административные взыскания и систему залогов и вводили ответственность за нарушение правил о печати только по суду. 24 ноября 1905 г. временные правила были утверждены Николаем II. 18 декабря 1905 г. совещание за ненадобностью прекратило свое существование 13.

 

     Пересмотр законодательства о печати и пункт 6 высочайшего указа от 12 декабря 1904 г., предписывавший «охранять освященную основными законами империи терпимость в делах веры» и принять меры к устранению стеснения в религиозном быте, побудил Комитет министров обсудить вопрос «об отмене ограничительных мер по изданию Св. Писания на малороссийском языке»14. В свое время именно Академия наук стала невольной виновницей цензурных ограничений издания книг на украинском языке. Первой жертвой гонения на украинскую литературу оказался Ф. С. Морачевский, переводчик Евангелия. В 1862 г. он представил свой перевод на суд Отделения15, которое признало, что переводчик блистательно выполнил свою задачу 16, и просило президента Академии гр. Блудова ходатайствовать перед Св. Синодом о разрешении напечатать перевод Морачевского. Однако политическая обстановка в стране не благоприятствовала положительному решению этого вопроса.

 

     В 1900 г. Академия наук получила перевод Ф. С. Морачевского в дар от внука переводчика с непременным условием напечатать этот труд 17. Члены отделения вновь рассмотрели перевод и убедились в его неоспоримых литературных достоинствах 18. В мае 1904 г. по поручению отделения Константин Константинович ходатайствовал о напечатании перевода Морачевского. Министр внутренних дел В. К. Плеве и пришедший ему на смену П. Д. Святополк-Мирский признали, что этот вопрос утратил прежнюю политическую остроту. 25 февраля 1905 г. Комитет министров принял постановление об отмене ограничительных мер по изданию Св. Писания на малороссийском языке.

 

_________

 

10 Там же. С. II. Заключение Императорской Академии наук по вопросу о свободе печати в России. 11 Там же. Заседание 2 апреля 1905 г. § 121.

12 Новое время. 8 (21) апреля 1905. № 10450.

13 Свобода печати при обновленном строе: Сб. статей. СПб., 1912. С. 41.

14 Высочайше утвержденный, 25 февраля 1905 г., особый журнал Комитета министров об отмене ограничительных мер по изданию Св. Писания на малороссийском языке // Журналы Комитета министров по исполнению указа 12 декабря 1904 г. СПб., 1905. С. 131–134.

15 СПФ АРАН. Ф. 9. Оп. 1. Д. 338. Л. 4–4 об. Письмо Ф. С. Морачевского во Второе Отделение ИАН от 4. 11. 1862.

16 Там же. Ф. 6. Оп. 1. Д. 26. Л. 40 об.

17 СПФ АРАН. Ф. 9. Оп. 1. Д. 753. Л. 2–2 об.

18 Там же. Л. 7–7 об.

 

_________

 

       Академия наук поставила вопрос об отмене всех мер, стесняющих свободу печатания всех книг на украинском языке. На заседании Общего собрания 5 февраля 1905 г. под председательством знатока украинского языка Ф. Е. Корша была образована Комиссия по вопросу об отмене стеснений малорусского печатного слова, в которую вошли представители всех трех отделений 19. Уже через две недели экстренное Общее собрание обсудило доклад комиссии «Об отмене стеснений малорусского печатного слова». Исторический очерк ограничительных цензурных правил составил Ф. Е. Корш, а А. А. Шахматов научно обосновал право украинского языка и литературы на полную самостоятельность.

 

      В исторической части доклада указывалось, как постепенно, одними секретными циркулярами стеснялись украинская публицистика, наука, музыка, театр, украинская народная школа, и это «сцепление несчастных случайностей» подвело под запрет целый язык. Шахматов доказывал историческую правомерность параллельного самобытного развития великорусского и украинского литературных языков 20 .

 

     «Отнять у образованных людей право писать на родном названы языке, — говорилось в докладе, — это посягнуть на то, что этим людям дорого так же, как дорога самая жизнь, это посягнуть на самую жизнь народа, ибо в чем иначе выразится она, как не в слове, носителе мысли, выразителе чувства, воплощении человеческого духа? Государство, не умеющее обеспечить одно из самых элементарных прав гражданина — права говорить печатно на родном языке, возбуждает в гражданине не уважение к себе, не любовь, а безотчетный страх за существование. Этот страх порождает недовольство и революционные стремления» 21 .

 

«Я очень жалел, — писал впоследствии Шахматов, — что официальный характер записки не позволил предпослать ей следующие слова Тютчева:

"Единство" — возвестил оракул наших дней,

— Быть может спаяно железом лишь и кровью"...

Но мы попробуем спаять его любовью,

А там увидим, что прочней..."» 22

 

     Общее собрание приняло постановление о необходимости отмены всех стеснений 23 . Академический доклад стал одним из опорных документов в развитии украинского национального движения в последующие годы, он имел широкое распространение в кругах украинской интеллигенции вплоть до 1917 г. 24 .

 

____________

 

19 Протоколы заседаний ОС. Заседание 5 февраля 1905 г. § 34; СПФ АРАН. Ф. 2. Оп. 1– 1905. Д. 22. Л. 3–8.

20 Протоколы заседаний ОС. Экстраординарное общее собрание. Заседание 18 февраля 1905 г. § 73 и Приложение: Доклад Комиссии по вопросу об отмене стеснений малорусского печатного слова. С. 1–28. Ср.: СПФ АРАН. Ф. 134. Оп. 1. Д. 9. Л. 4 об.

21 Протоколы заседаний Общего собрания ИАН. 1905. № III. 18 февраля. § 73; Приложение к протоколу заседания Общего собрания 18 февраля 1905 года. Доклад Комиссии по вопросу об отмене стеснений малорусского печатного слова. С. 22.

22 СПФ АРАН. Ф. 9. Оп. 1. Д. 893 а. Л. 2 об. Письмо А.А. Шахматова Константину Константиновичу от 29 октября 1907 г.

23 Там же. С. 1–28.

24 Материалы комиссии были опубликованы на правах рукописи: Об отмене стеснений малорусского печатного слова. СПб., 1905.

 

____________

 

     Исполнение высочайшего указа от 12 декабря 1904 г. и его пункта 8 коснулось Академии наук самым непосредственным образом. Комитет министров своим специальным постановлением от 28 и 31 декабря 1904 г., высочайше утвержденным 21 января 1905 г., пытался навязать Академии участие в просмотре книг, предназначенных цензурой к запрещению, мотивируя это необходимостью отделить научно ценные книги от «вредных» книг политического содержания. Комитет министров указывал, что «Академия окажет большую услугу делу отечественного просвещения, содействуя своими авторитетными и беспристрастными отзывами ограждению от запрета серьезных произведений человеческой мысли» 25.

 

     Мысль об участии Академии в цензурных делах была брошена в самой Академии еще в 1900 г. на заседаниях Разряда изящной словесности и ОРЯС. Почетные академики В. С. Соловьев (в 1900 г.) и К. К. Арсеньев (в 1902 г.) выступили с записками о необходимости отмены наиболее вопиющих цензурных ограничений периодической печати. 20 января 1903 г. члены второго отделения и разряда на соединенном собрании просили президента Академия возбудить перед правительством ходатайство об изменении цензурных правил 26, однако Константин Константинович счел подобное ходатайство несвоевременным 27. В конце 1904 г. он переменил свое мнение и склонялся к тому, что «эти суждения могли быть не бесполезны» 28; более того, он вспомнил о них во время заседаний Комитета министров 28 и 31 декабря. Благодаря его обмолвке и появилось поручение Комитета министров.

 

     Комитет министров своим постановлением предполагал расширить функции Академии наук и навязать ей обязанности цензора. Академия наук в двукратных постановлениях категорически отказалась от цензурных обязанностей, выполнение которых противоречило предназначению и духу научного учреждения29. В первый раз это было сделано 5 февраля 1905 г. на основании записок И. И. Янжула и Ф. Ф. Фортунатова. Общее собрание постановило просить президента ходатайствовать об освобождении Академии от возложения на нее новых обязанностей30. В «Записке Императорской Академии наук по предмету IV ст. Высочайше утвержденного 21 января с. г. положения Комитета министров» заявлено, что Академия «не согласится на роль эксперта в политическом суде над книгой и всегда, во всех без исключения случаях, будет отстаивать право книги на существование» 31 .

 

________

 

25 Высочайше утвержденный 21 января 1905 г. Особый журнал Комитета министров 28 и 31 декабря 1904 года, о порядке выполнения пункта восьмого именного высочайшего указа от 12 декабря того же декабря // Журналы Комитета министров по исполнению указа 12 декабря 1904 г. СПб., 1905. С. 510.

26 СПФ АРАН. Ф. 9. Оп. 5. Д. 13. Л. 69 об. По вопросу о пересмотре постановлений о цензуре и печати.

27 Опубл.: Соболев В. С. Августейший президент. С. 132–134 (постановление Соединенного собрания ОРЯС и РИС ошибочно названо постановлением Общего собрания).

28 СПФ АРАН. Ф. 9. Оп. 5. Д. 13. Л. 98. Письмо Константина Константиновича В. Г. Глазову от 18. 12. 1904. Черновик карандашом.

29 Протоколы заседаний ОС. Экстраординарное общее собрание. Заседание 7 мая 1905 г. § 134; Заседание 11 мая 1905 г. § 158.

30 Там же. Заседание 5 февраля 1905 г. До § 39 и Приложения 1–2: Записка академика И. И. Янжула; Записка академика Ф. Ф. Фортунатова.

31 СПФ АРАН. Ф. 2. Оп. 1–1905. Д. 23. Л. 26 об.

 

____________

 

     Общее собрание передало свою резолюцию президенту 14 февраля 1905 г. Президент, «взвесив всесторонне суждения академиков и сопоставив их с суждениями Комитета министров», согласился с мнением академиков и направил решение Общего собрания С. Ю. Витте с просьбой освободить Академию наук от обязанности давать отзывы о книгах, признаваемых политически вредными 32 .

 

     Комитет министров продолжал настаивать на участии Академии в делах цензуры в качестве эксперта научной ценности «вредоносных» книг. Академия наук вновь дала отпор правительству. В составленном академиками Шахматовым и Фортунатовым ответе Комитету министров сказано, что «Академии наук не может, по нравственным соображениям, выступать экспертом в таких делах…. Академия наук во всяком деле о запрещении книг заинтересована в пользу освобождения книги от запрета», а «если бы ее (Академию наук) спросило учреждение, ведающее запрещением книг, о значении трудов современных Тредиаковских и современных Радищевых, Академия наук горячо встала бы на защиту Радищевых... В силу основных статей своего устава, Академия наук, как высшее ученое учреждение, находится в таких отношениях к науке и литературе, что в делах о запрещении книг она может выступать только постоянной их защитницей» 33 .

 

     Президент вновь ходатайствовал об освобождении Академии наук от участия в рассмотрении представленных к запрету книг. Наконец ввиду предстоящего пересмотра законов о печати и повторного заявления президента Академии Комитет оставил Академию в покое.

 

     Академия наук, как высшее научное учреждение страны, занимала принципиальную позицию по вопросу о свободе печати в России. Именно поэтому участились нападки на Академию наук со стороны правой прессы.

 

___________

 

32 Протоколы заседаний ОС. Заседание 5 марта 1905 г. § 83.

33 Протоколы заседаний ОС. № VIII. Заседание 11 мая 1905 г. Экстраординарное. § 158; Приложение к протоколу заседания Общего собрания Академии 11 мая 1905 года.

 

Источник



Создан 30 июн 2017